Вход для клиентов

Логин:
Пароль:

Чувство красоты японцы познают с детства.

Японский язык имеет специальное слово, которое обозначает чувство прекрасного. Оно обозначается парой иероглифов: «фу», что значит в переводе «ветер» и «рю» — «поток». Японский писатель Тэцудзо Тани-кава утверждал, что японский характер основывается  именно на эстетическом чувстве. И остальные черты характера координируются вокруг чувства прекрасного. Это своеобразный культ поклонения красоте, подобный религии.  

Так, ярким примером может служить то, что детей еще в школе обучают искусству стихосложения, искусству красивого письма — все это признаки хорошо воспитанного человека. В старину бывало такое, что сердце японского мужчины покоряла красота почерка незнакомки. 

Любоваться природой

Всякая японская семья, даже стесненная в средствах, обладает горшком с каким-либо растением и картиной, для которой есть в комнате особая ниша. Непременная принадлежность каждого дома, возле которого есть хотя бы и совсем небольшой клочок земли —  крошечный сад с покрытой мхом почвой, фонарем и несколькими деревьями. Большинство японцев, достигая определенного возраста — от пятидесяти лет и старше — стараются уйти от дел, отдав себя любованию и наслаждению прелестями природы: растениями, ветром, животными и птицами. Ведь красота для них — все то, что их окружает. Именно поэтому весеннее цветение сакуры — ханами — стало национальным ежегодным праздником. Везде людей радует приход весны. Однако с таким размахом, как празднуют японцы цветение сакуры, пожалуй, только отмечают Новый Год в России.  

Весна — начало сельскохозяйственных работ. Как только начинали цвести деревья — начиналась посадка риса. Существовала такая примета, что если сакура цветет буйным цветом, то соберут богатый урожай риса. И это причина того, что существует около 600 сортов японской вишни. Недолговечны цветы сакуры, да и плодов она не дает. Потому-то и считают трудолюбивые японцы, что работу можно отложить лишь для того, чтобы полюбоваться завораживающим зрелищем — скоротечным цветением прекрасной вишни.  

Немного о японских традиционных домах. 

В отличие от европейцев японцы не стремятся обустроить свои дома в соответствии с симметрией. Наоборот, асимметрия, по их мнению, гораздо прекраснее и естественнее. Если говорить о традиционном доме японца, то можно заметить, что он не выкрашен — ни изнутри, ни снаружи. Каркас его монтируется из толстых брусьев грубой обработки. Исключение делается лишь для внутренних поверхностей — их полируют. Наружные же «обрабатываются» ветрами, снегом, дождями и солнцем. Смысл в том, что дом должен соответствовать концепции ваби, возвышенная красота и поэтизированная убогость которой сочетаются в японском жилище. Традиционный японский дом согласно традициям ваби должен быть выдержан в нейтральных тонах — это касается и крыши. Раньше она делалась из тростника, приобретающего от влияния ветра, солнца и дождей печальное очарование старины. Теперь для крыш часто применяют серую черепицу, которая, впрочем, не особо долговечна, да и тяжела. И потому современные жилища кроют сталью, все-таки нержавеющей, имеющей приятный серый оттенок — дух ваби превыше всего.  

Сад камней: сознательная недосказанность. 

Еще один принцип японской культуры — принцип «югэн». Смысл его — в незавершенности, недолговечности всего сущего, в изменчивости. Именно принцип «югэн» отрицает симметрию как нечто мешающее незавершенности, естественности. Лучшей иллюстрацией югэн является философский сад — «сад камней». Не каждый европеец ощущает красоту этой недосказанности. Японец с его врожденным чувством эстетики понимает, глядя на «сад камней», что, возможно, это изображение горных пиков, торчащих среди плывущих кучевых облаков. Или художник таким образом показал тигрицу, перебирающуюся через стремительный поток. Однако чтобы понять волшебство недосказанности, нужно прочувствовать особый термин — «масс бумэй», что в переводе означает «цивилизация сосновой иглы». Это поймут те, кто может увидеть красоту в одной-единственной хвоинке, не стараясь увидеть сосновый бор целиком.